Чужая земля
Русское судно возвращается из владений в Аляске и подбирает чудом уцелевшего в ледяном океане матроса, который рассказывает спасителям очень странную историю. Матрос уверяет, что корабль, на котором он плыл, потерпел крушение в южных морях при весьма пугающих обстоятельствах. Никто не спешит ему верить, кроме капитана, который носит на сердце груз страшной тайны…
Слушать Чужая земля онлайн бесплатно
Старики знают, о чём говорят. Ведают, что делать, когда приходит сушь; когда солнце губит жнивье и давит человека к земле. В таком мудреном деле всегда поможет опойца — покойник, отдавший Богу душу через насилие, но так и не нашедший упокоения на освященной земле. Сам языческий обряд довольно прост: опойцу следует предать трясине. Только такое приглашение примет дождь.
Путешествуя по Греции, Шарлотта из окна отеля замечает небольшую церковь на острове в полумиле от берега, о которой местные не хотят рассказывать. Когда она из любопытства вплавь переплывает на остров, то понимает, что церковь не похожа на те православные храмы, что она привыкла видеть в Греции. А вскоре она осознает, что некто с нетерпением ждал ее прибытия. .
Уродливая, мрачная каморка с низкими потолками словно покрыта налетом запустения и безжизненности. Вытянутая в длину она больше походила на гроб, а не жилое помещение. В одном углу стояла грубо сколоченная из досок кровать с дырявым матрацем, набитым прелой соломой. Пола не было, вместо него - сырая, влажная, холодная почва. В другом конце – такой же грубый стол.
Перед вами откроется мир ночной глубины. Словно капитан Немо вы проплывёте мимо занимательных событий. И, быть может, застынете в изумлении у холодного иллюминатора, дивуясь чудесами, происходящими под покровом тайны. И снова настанет утро, а там и четвёртый день убырьей недели — обязательная сиеста, традиционно прерывающая кровавый пикник упырей.
Этот Чудак Мартин был безумен как мартовский заяц, твердил, что умер во время наводнения. Иногда кровь не билась в его жилах — ни в висках, ни в груди, ни в запястье. Мартин частенько лез в канаву, лежал там часами среди мусора и окурков, или на дегтярной бочке. Он мог столько лежать неподвижно, что на него заключали пари. Но мисс Велдон считала, что в нем просто умерли желания…
Об этой книге следует судить не по тому, чего в ней нет, а по тому, что в ней есть: Соломон Волков не составлял историческую энциклопедию петербургской культуры, а вдохновенно рассказал нам историю культурной столицы России. Его рассказ соткан из архивных документов и солидных мемуаров, художественных фантазий и богемных сплетен. То эфемерное, ускользающее от определения, что мы называем Чувством Места, становится для читателя петербургской повести Волкова более, чем реальностью - собственным сном.