Хромированный Региос 01 / Стальной Региос 01

Cобытия в этом ранобэ происходят в почти безжизненном мире, где вокруг одни пустыни, в которых обитают насекомообразные чудовища.. ну а как же люди? А человечество вынуждено жить в передвижных городах, которые находятся защитными куполами. И чтобы хоть как то по правилам распределять природные ресурсы, люди пришли к оригинальному решению.

Cобытия в этом ранобэ происходят в почти безжизненном мире, где вокруг одни пустыни, в которых обитают насекомообразные чудовища.. ну а как же люди? А человечество вынуждено жить в передвижных городах, которые находятся защитными куполами. И чтобы хоть как то по правилам распределять природные ресурсы, люди пришли к оригинальному решению.

Cобытия в этом ранобэ происходят в почти безжизненном мире, где вокруг одни пустыни, в которых обитают насекомообразные чудовища.. ну а как же люди? А человечество вынуждено жить в передвижных городах, которые находятся защитными куполами. И чтобы хоть как то по правилам распределять природные ресурсы, люди пришли к оригинальному решению.

обытия в этом ранобэ происходят в почти безжизненном мире, где вокруг одни пустыни, в которых обитают насекомообразные чудовища.. ну а как же люди? А человечество вынуждено жить в передвижных городах, которые находятся защитными куполами. И чтобы хоть как то по правилам распределять природные ресурсы, люди пришли к оригинальному решению.

Cобытия в этом ранобэ происходят в почти безжизненном мире, где вокруг одни пустыни, в которых обитают насекомообразные чудовища.. ну а как же люди? А человечество вынуждено жить в передвижных городах, которые находятся защитными куполами. И чтобы хоть как то по правилам распределять природные ресурсы, люди пришли к оригинальному решению.

Белесое нечто, парящее в сгущенной спиртовой атмосфере, вечно погруженное то ли в сон, то ли в какие-то свои мысли, вечно описывающее медленные круги. Безжизненные, широко раскрытые глаза, вечно глядящие на тебя, никогда тебя не замечающие...

Толпа беснуется в ожидании. В «Лужниках» сейчас состоится финал… Но пятеро очень разных людей, объединённых в одну группу, готовят нечто невообразимое…

Эрик Карон, французский актёр, во время войны переметнулся но сторону немцев и стал тайным агентом Рейха. Он загримировался под графа Барсака, по местной легенде — вампира, чтобы пугать местных жителей одной деревни. Но это не главное в его работе, это лишь отвлекающий манёвр…

Джон болен, серьезно болен. Он умирает. Но ведь его лечащий врач всё сделал для его спасения, ведь так? А что если нет? Что если ситуация Джона — последствия врачебной халатности? Будет ли возможность узнать это в загробном мире? И отмстить…

Врата между миром людей и миром демонов внезапно распахнулись настежь — и в современные города хлынул поток призраков и привидений, зомби, оборотней и еще десятков порождений Тьмы. Однако жизнь продолжается… только к преступлениям человеческим прибавились преступления паранормальные, а частных детективов сменили мастера-экзорцисты.

Мы на самом деле совсем не одиноки. Что бы мы себе ни говорили, но нас окружают соседи. Умеренно дружелюбные, или равнодушные, или требующие к себе внимания… Месье Трелковский искал себе квартиру поудобнее и подешевле и таки нашел. С соседями, с очень интересующимися им cоседями…

Существуют дома, где боятся жить даже привидения. В одной из таких квартир поселился главный герой. К сожалению, финансовая ситуация не позволила ему найти жилье приличнее, поэтому пришлось жить в квартире, где в девяностых годах убили наркоторговцев и буквально за несколько недель до новоселья умер предыдущий хозяин. А еще здесь по ночам что-то бьется в крышку подвала изнутри…

«Была декабрьская ночь – тихая, светлая и не холодная. Снег только что перестал падать. Маленькая, еле освещенная станция в Полесье казалась неживой и забытой всем миром.

Я оглянулся по сторонам и с удовольствием увидел давно знакомую мне фигуру Трохыма Щербатого, всегда выезжавшего за мною на эту далекую станцию. В своей обычной коричневой свитке, обшитой по швам красным шнуром, в огромной бараньей шапке, нахлобученной поверх ушей, с ременным батогом в руке, он стоял посреди платформы, широко расставя ноги, и глядел, раскрывши рот, на освещенные окна вагонов.

Ограбить старую бабку, которая, как говорится, одной ногой в могиле. Что может быть легче? Так думал Миша, пробираясь в её дом ночью. Но парень совсем не ожидал, что будет дальше.

Четверо друзей-кладоискателей едут на поиски староверческого скита. В череде таинственных событий исчезает один из них. Друзья бросаются на его поиски, но вскоре происходит новая трагедия. Попытки уехать из умирающей деревни каждый раз заканчиваются неудачей.

Четвертая книга из мира Низший, цикла Инфериор.

Дом. Милый дом.

Место, куда хочется вернуться, скинуть тяжелое снаряжение, всунуть ноги в мягкие тапочки, закинуть на плечо дробовик и пошлепать решать явно непростые проблемы почти всемогущей в своих владениях Камальдулы – машины, что управляет замкнутым миром-опухолью Франциском II. И гоблин Оди не против прорубить еще одну кровавую просеку на своем пути, если это может приблизиться к манящей его цели – находящему в океане и надежно защищенному миру-опухоли, что был самым первым среди себе подобных.

Долгожданное продолжение приключений нашего современника Ярослава Феофилова в IX веке.

Отразив нападение «организованной преступной группы» викингов под предводительством конунга Рюрика на «ПГТ Гнёздово», Ярослав оказывается в еще более сложном положении, словно между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, нурманы собирают против него большую рать, польстившись рассказами о его богатстве.

Вместо хруста французской булки – хруст песка на зубах. Вместо золотых погон – на плечах груз ответственности за подчиненных. Вечный поручик, без перспектив на повышение и мирную жизнь. Вечный выбор между злом большим и тем, которое чуточку поменьше. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами? Или – не правое? Или – не будет?

Повесть о сержанте, угодившем из «учебки» под душманские пули. Страшнее рейдов сопровождения, душманов — «зэковские» законы, укоренившиеся в армии. Равнодушные замполиты, заевшиеся прапорщики, обнаглевшие «дедушки», ждущие своего часа «черпаки» и порабощенные «чижики» — таковы страшные своей обыденностью армейские будни.