Крым. Полная история

Увлекательный дебютный роман канадской писательницы в фантастическом оформлении Inspiria и блестящем переводе Татьяны Покидаевой (переводчицы «Жженого сахара» и «Милосердных»), основанный на кельтском и скандинавском фольклоре, окунет вас в мир человеческих чувств, неизменно терзающих всех людей с самого начала времен.

Норвегия, 19-й век.

Обширное историческое полотно, роман, описывающий события начала 19 века - убийство государя Павла Михайловича, революцию 1822 года Отечественную войну 1812 года, подожженную Москву, вступление войск союзников под предводительством Наполеона, отступление, завоевание русскими войсками Парижа. Раскрыт характер и облик русского народа, русской армии, показаны судьбы участвовавших в событиях представителей многих сословий.

Главный герой неожиданно получает назначение и попадает в Архангельск, где ему придется работать в тылу у белых. .

Кровоточащий Каньон – место священное, а его жители следуют завещанной им высшей цели. Но нескончаемый голод, изоляция и моральное разложение уже давно склоняют аборигенов к мысли, что на самом деле цели никакой нет, место же – проклято. Растительности почти не осталось, а скалы будто окатило кровью, настолько высоко содержание железа в здешней руде.

История перстня соединяет двадцать столетий и две уникальные страны – Россию и Италию. Она начинается с первого года правления римского императора Тита Флавия Веспасиана и заканчивается сегодняшним днем.

Действие рассказа происходит во время первой мировой войны. Рассказ не такой длинный чтобы содержать много идей, но как по мне стоит времени на запись. Приятного прослушивания.

Сергей Афанасьев - Пассажиры. Путь в Александрию юной Феодоры не был легким. Судно, на котором она плыла, взяло на борт новых пассажиров. И сразу же возник вопрос: кто же из них – будущий ее убийца?Беглый раб по кличке Рус взялся ее защищать.Последующие события показали, что его опасения не были напрасными.

Европа, конец 30-х – начало 40-х годов прошлого века.

Еще вчера Штефан Шустер был довольно известным в Германии режиссером эротических фильмов, а ныне по заказу нацистов он вынужден снимать пропагандистскую киноленту о жизни в изолированном трудовом лагере для представителей национального меньшинства. Будучи сам сегрегированным, пораженным в гражданских правах, он поначалу с энтузиазмом берется за съемки, однако каждый новый день убеждает Шустера в том, что сценарий лжив, а внешняя благоустроенность еврейской общины – лишь декорация.

Добро пожаловать в Барселону начала XX века – расцвет модернизма, столкновение идеологий, конфликт поколений, бурлят споры, кипит кровь. Молодой художник Далмау Сала, влюбленный в жизнь, в живопись, в женщину, разрывается между подлинным искусством, требующим полной самоотдачи, и необязательными, но удобными поделками для богатых и равнодушных, между наслаждением и долгом, между романтикой и комфортом.

В книге известного историка и писателя И.В.Можейко (Кира Булычева) рассказывается о знаменитых памятниках культуры многих стран Азии и Африки, о многообразии и оригинальности восточных цивилизаций. Книга написана в виде небольших, но емких очерков, каждый из которых посвящен истории создания, характерным чертам, значению того или иного памятника архитектуры.

Клан Когтей – фантастический роман Яна Бадевского, вторая книга цикла «Корректировщик», жанр боевая фантастика, бояръаниме.

Потомственный волхв Ярослав, перенесенный в тело семнадцатилетнего подростка, вступает на темный путь корректировщика. Надо многому научиться, собрать команду единомышленников и выяснить, что случилось с Кланом Когтей.

Одна из террористических арабских группировок предъявила правительству Израиля ультиматум: государство погибнет, если не будут выполнены их требования... - таков сюжет романа "Падение Иерусалима" ("Мегиддо"). Одним из героев романа Дерека Картуна «Падение Иерусалима» под именем «Мемуне» был Иссер Харель (Гальпе?рин), руководитель служб разведки и безопасности Израиля с 1948 по 1963 годы.

«Словарь имен собственных» – один из самых необычных романов блистательной Амели Нотомб. Состязаясь в построении сюжета с великим мэтром театра абсурда Эженом Ионеско, Нотомб помещает и себя в пространство стилизованного кошмара, как бы призывая читателя не все сочиненное ею понимать буквально.В истории о том, как имя определяет судьбу, можно увидеть и сказку, и пародию на сказку; это апология нонсенса, феерия, разыгранная в театре абсурда.