Серебряная осень 2. Змеиная осень

Николай Беляев - Змеиная осень. Бывают ли параллельные миры? Да бывают, конечно. И если ты попал в мир, в котором смешались постапокалипсис и колдовство - приключений будет немало. И не всегда можно понять, кто друг, а кто враг. Особенно - если у тебя самого есть умения, пусть и не геройские, но недоступные другим... плюс, конечно, неспособность сидеть на месте!

Бывают ли параллельные миры? Да бывают, конечно. И иногда в них настолько всё пошло наперекосяк, что открывшийся "пробой" меж соседними мирами - скорее правило, чем исключение.

А что делать, если никого не трогал, ехал с друзьями на шашлык - и вдруг попал неизвестно куда? Да ещё и чуть ли не в пасть к волкам...

Хочешь жить - умей вертеться.

Войти в дом, которого не существует? Страшновато, но можно. Попасть в параллельные миры? А вот это уже сложно переварить. Особенно если ты - совершенно обычный человек и ничуть не герой, а за дверью - твой же город, но в разрухе, в расцвете СССР, в похожем, но отличающемся в мелочах мире...

А ещё сложнее понять, кто и для чего вовлёк тебя и других в эту круговерть, из которой не все выберутся живыми...

Бывают ли параллельные миры? Да бывают, конечно. И если ты попал в мир, в котором смешались постапокалипсис и колдовство - приключений будет немало. И не всегда можно понять, кто друг, а кто враг. Особенно - если у тебя самого есть умения, пусть и не геройские, но недоступные другим... плюс, конечно, неспособность сидеть на месте!

Андрей Кравец мой самый любимый чтец! 200 из 100!!!!

Заключительная часть трилогии. .

Бывают ли параллельные миры? Да бывают, конечно. И если ты попал в мир, в котором смешались постапокалипсис и колдовство - приключений будет немало. И не всегда можно понять, кто друг, а кто враг. Особенно - если у тебя самого есть умения, пусть и не геройские, но недоступные другим... плюс, конечно, неспособность сидеть на месте! .

Казалось бы, воевать с памятниками гораздо проще, чем с людьми. Но… когда как.

Примечания автора:.

Большая просьба - не искать совпадений с реальностью! Это всего лишь фантастика.

А паровозы — они живые? Кто знает. И кто знает о том, что они думают…

В очередной книге серии «Этногенез» — «Армагеддон», отряд археологов из соединенных штатов обнаруживает в мексиканской сельве ранее не обследованный древний город Майя. Здесь в гробнице хранится кувшин, запечатанный восковой печатью и фигурка скарабея. Они не знают, что до сих пор только скарабей сдерживает древнее зло, хранящееся в кувшине.

Утверждают, что самыми суеверными являются люди опасных профессий. Опасности в ремесле Счастливчика Леонарда и его людей хоть отбавляй, ведь они — охотники за сокровищами Прежних. А еще говорят, что к своим мечтам следует относиться с осторожностью. Случается, что их исполнение оборачивается огромными проблемами. Так произошло и с Лео. Но он справится, потому что рядом с ним его любимая девушка, верные друзья и могучий бойцовый пес древней калхнийской породы.

События на Севере Аквы бурлят хлеще летних штормов, и даже сильнейшие мира того не могут удержать в руках всех нитей. Вездесущий клан Бриз, желая лишить Бора монополии на судостроение, ведёт тайные опыты по созданию парового двигателя – но важные чертежи похищают буквально из-под носа верховного тана. Внутреннее противостояние разрывает клан Муссон – почему всем так важно завладеть артефактом, принадлежащим дочери магистра? Случайно ли воздушный шар уносит её в чужие воды, где островитяне находят в океане древних монстров из дерева и стали? Даже безобидные ткачи клана Сирокко отнюдь не просты: они втайне проводят чудовищные опыты над гигантскими растениями, делая из них разумных управляемых хищников.

«– …Идея нашего наступления такова: мы должны поразить мир невиданным и нестерпимым ужасом… Четверо сидящих за столом опять вынули сигары, но на этот раз не усмехнулись. Глаза инженера Корвина медленно мигнули. Игнатий Руф сильно потянул воздух ноздрями.

– …Мы должны произвести столбняк, временный паралич человечества. Острие ужаса мы направим на биржу.

Двенадцать были уничтожены 20 лет назад, и ужасающий век тьмы, обрушившейся на мир, закончился. Оставшиеся в живых постепенно выходят из убежищ. Они мечтают об обнадеживающем будущем и полны решимости построить общество заново. Но далеко, в мертвом мегаполисе, ждет он: Зиро. Первый. Отец Двенадцати. Мучения, которые разрушили его человеческую жизнь, преследуют его, и ненависть, порожденная его перерождением, горит ярко.

Фантастические рассказы Марины Ясинской, вошедшие в сборник «Звёздный камень», отличаются от других произведений этого жанра тем, что их с удовольствием читают даже те, кто крайне далёк от фантастики. В антураже галактических войн, космических круизов и марсианских пустынь, в мирах с ограниченным сроком жизни, дефицитом пресной воды, пересадкой человеческого сознания и с цифровой реальностью, полностью заменившей обычный мир, разворачиваются самые что ни на есть настоящие человеческие истории, хорошо понятные и знакомые каждому: истории любви и самопожертвования, свободы и преданности, борьбы с судьбой и поиска себя.

В этом сборнике читатель познакомится с теми, кто лишь похож на нас. Узнает, что объединяет старый револьвер, исполинского паука, цирковую обезьяну и закованную в броню боевую машину. Пройдёт вместе с героями рассказов по безлюдным землям и выжженным пустошам. В сборнике вас ждут верность и предательство, отчаяние и надежда, подвиг и покаяние.

Здесь ведутся морские войны в бассейнах, здесь ходят на хвастинги в поисках работы музыканты, здесь бойко торгуют суй-венирами и расплачиваются займовыми картами-аурум. Здесь в каждой шутке — неприличная доля правды, а в каждой нелепице — изрядная порция нашей реальности. Вторая часть сборника — это нереалистическая проза, в которой органично сочетаются мистика, фантастика и сказка.

...

Кто бывал в Консате, должен помнить узкую и крутую лестницу, вырезанную в береговых скалах. Лестница начинается у площадки с колоннадой и ведет к морю. Внизу её отделяет от воды только узкая полоска земли. Покрытая ноздреватыми камнями и круглым галечником, она тянется между морем и желтовато-белыми скалами от Долины Юга до самой Северной Косы, где наклонной иглой пронзает небо обелиск — памятник погибшим астролетчикам.

В этом мире не осталось ничего святого, кроме чистой и ничем не замутнённой ненависти. Казалось бы, всё самое плохое уже случилось, только вот бездна бездонна, и всегда найдётся, куда упасть ещё ниже, было бы только желание. А желание есть - желание упасть и утащить всех за собой, чтобы в итоге возвыситься и обрести власть. Но есть и те, чья ненависть сильна, а пламя этого чувства способно спалить любую скверну…

1457 год. Враги штурмуют замок Мариенбург – столицу Тевтонского ордена. Тевтонский магистр бежит в Пруссию. 1945 год. Советская армия штурмует прусский город Пиллау. И теперь от врага бежит нацистский гауляйтер. Что общего между этими событиями? Их объединяет древняя тайна крестоносцев – тайна Лигуэта, меча Сатаны. ≪Да, пьесы оказались на разных языках, и драматурги не ведали друг о друге, но символ, порождающий действие, всегда выстраивал свой неизменный родовой сюжет: если роза – то любовь, если меч – то война≫.

Игры богов очень жестоки, они не знают пощады. И та, что еще вчера была первой красавицей империи, сегодня стала рабыней. А ее место заняла самозванка – девушка из бедных кварталов, рожденная, чтобы служить другим. Из грязного трактира – под мраморные своды дворца, из тела невольницы – в тело изнеженной аристократки. Теперь она обладательница титула, несметного богатства, мужского гарема и сотни невольников.

Актриса Ирина Безрукова в этой книге впервые подробно рассказывает о насыщенной событиями жизни: о работе в театре и кино, в том числе и о съемках в фильме «Коля», ставшем оскароносным, и о том, что помешало ей побывать на церемонии вручения премии «Оскар» и получить из рук киноакадемиков свой приз. О встречах с великими – Олегом Табаковым, Натальей Гундаревой, Вадимом Абдрашитовым, Михаилом Задорновым, Любовью Полищук, Иваном Дыховичным.

В этом году исполняется 30 лет с момента трагической гибели легендарного музыканта, заставившего «требовать перемен» все постсоветское пространство. После смерти Виктора в возрасте 28 лет в России возник настоящий культ Цоя. Самое яркое тому свидетельство – стена музыканта на Старом Арбате в Москве, где постоянно появляются новые надписи от благодарных поклонников.